Егор Гончар
Диагноз
Острая миелоидная лейкемия
Возраст
1,2 года
собрано

97 661 грн

осталось

3 102 271 грн

Это Егор. Маленький Егор Гончар из Николаева. Ему 1 год и 3 месяца. У Егора острая миелоидная лейкемия (ОМЛ), против которой можно бороться только химиотерапией и пересадкой здоровых донорских клеток костного мозга. В Украине мальчику не могут помочь. Поэтому Егор поедет лечиться в Первую университетскую клинику имени д-ра Юраша в городе Быдгощ, Польша. Поедет, если взрослые найдут и заплатят за операцию 111 тыс. евро. Поможем?

«У нас он не выживет»,- честно сказали врачи Николаевской областной больницы маме маленького Егора. Сначала они несколько месяцев (с июля по декабрь) не могли выяснить причину болезни Егора, а потом признали, что не умеют ее лечить. Семья поехала в Охматдет, где умеют лечить ОМЛ, но только тот, который не требует пересадки костного мозга от неродственного донора. «У нас он не выживет» повторилось дважды.

У мальчика острая миелоидная лейкемия с типом М5а. Этот вид лейкоза чаще всего поражает маленьких детей до двух лет. Он сложный, капризный и требует пересадки костного мозга сразу после достижения первой ремиссии. Организм ребенка не выдержит рецидив, возраст не позволяет провести ему при необходимости лучевую терапию.

- Я не пожелала бы даже заклятому врагу смотреть на то, как мучается твой ребенок,- тихо говорит Юлия Гончар. - Еще тяжело осознавать, что совсем недавно твой сын был абсолютно здоров, а теперь он так тяжело болен. 

У Егора сперва появилась непонятного характера сыпь на коже, потом температура, периодически опухали глаза и пах. Но у большого числа педиатров нет так называемой онко-настороженности: они лечат отдельные симптомы, не оглядываясь на вероятность более серьезного диагноза. В итоге детям диагностируют онкологическое заболевание уже в критическом состоянии в больнице.

- Мы попали в Охматдет 2 декабря. Когда Егору поставили первую капельницу с «химией», я смотрела, как первые капли идут по трубочке и достигают катетера на его маленьком тельце. Когда они достигли катетера, я расплакалась. 

Собраться с мыслями помогает строгий режим Отделения интенсивной химиотерапии. Нет времени на мысли о «почему мы» и «что если». В этом отделении болеют не только дети. В нем болеют и мамы, и папы. Это не у Егора ОМЛ, это у Егора и его мамы ОМЛ, одна на двоих. Если Егору плохо, то и Юлие плохо, если он смеется, то и она смеется. 

Мама находится с ребенком 24/7, отлучаясь в уборную только когда он спит или отвлечен мультиком, и выходя на свежий воздух не дольше, чем на 10 минут. 

- Он не засыпает без меня. Берет мою руку и перебирает мои пальцы. Так он успокаивается и засыпает. А когда просыпается, то ищет меня глазами. Я должна быть рядом. 

Всем необходимым Юлю и Егора обеспечивает папа. Он бросил все и уехал в Киев к семье. Ищет деньги, покупает еду и лекарства. Он смог собрать уже 20 тысяч евро на лечение сына. И пока он искал эти деньги, Егор не видел папу. 

- Сын не видел папу 2 месяца, нас не выпускали из палаты. Когда папа приехал и стал под окном, Егор узнал его и начал улыбаться. 

Егору назначили четыре блока высокодозной химиотерапии, после которых он должен сразу ехать за границу на пересадку костного мозга. Егор вместе с мамой прошел уже три тяжелейших блока со всеми возможными осложнениями. Сегодня ему начали последний, четвертый. 

Времени у нас немного: март. В конце марта ребенок должен улететь. Папа не успеет за это время собрать нужную сумму. Но мы вместе - успеем. 

P. S. Фото: Дарья Решетняк